АРС-ПРЕСС

Ольга СЫТНИК

Девяностолетний юбилей отметил Николай МОРОЗОВ участник Великой Отечественной войны, живущий в Салехарде. Накануне торжественной даты Николай Петрович пригласил журналистов – рассказать о своей длинной, насыщенной жизни, о войне, о послевоенных годах.

Отец сказал: «Мы победим!»

Давно пережита вторая мировая война. Конечно, мы знаем ее главные события, битвы, даты. Но для каждого, кто ее прошел, воспоминания и потери – свои, даты – свои. И все более редкими и дорогими становятся рассказы ветеранов…
В квартире Морозовых висят портреты. Цветные, очень старые, выполненные даже не на холсте, а на бязи, в простых рамах.
– Я занимался живописью с детства, – вспоминает Николай Петрович. – Рисовал Ленина, Сталина. Когда работал завучем детского дома в Омской области, нарисовал портрет Александра Матросова, мои ученики изображали Олега Кошевого и Зою Космодемьянскую.

На портретах – отец и мать. Мама фотографироваться не любила, хотя у меня и

фотоаппарат был. Поэтому решил ее нарисовать. Про отца много можно рассказывать. В империалистическую войну ему отняли ногу. Он был адвокат и судья, работал в Салехарде, потом в Омске, позже уехал на родину, в Белоруссию. Работал секретарем, когда началась вторая мировая война – счетоводом-бухгалтером. Заболел. Родные написали мне на фронт: умирая, отец говорил, что мы победим.

Заглянул в лицо врагу

После окончания противовоздушного военного училища Николай Морозов работал учителем. Добивался у своих ребят хорошей успеваемости, грамотности. Учителей тогда в армию не брали. Но с началом финской войны, в 1939 году, пришло предписание – явиться на комиссию.
– Прошли медкомиссию, и нас отправили на поезде в Ленинск-Кузнецкий Кемеровской области, станция Белово… На боевых стрельбах выбивал девятку-десятку. Мы же в семье все охотники, – смеется Николай Петрович. – Я в первый раз взял дробовик без разрешения в семь лет – пошел стрелять уток. На учениях всегда представлял, что я сейчас на фронте. Если буду стрелять вдаль – то и себя обнаружу, и в танк не попаду. Подпускал учебный танк поближе и расстреливал его в упор…
Нетороплив рассказ ветерана. О недолгих месяцах учебы, о ночных составах, идущих на запад, на фронт. О том, как, не доезжая до Киева, высадились в Нежине. Там – снова медкомиссия и распределение. Николая Морозова зачислили во вторую десантную бригаду пятого корпуса.

Наводчиком 45-миллиметрового орудия Николай Петрович участвовал в боях на Крещатике. Практически рядом с расчетом упала бомба. Матери прислали похоронку, мол, ваш сын погиб при обороне Киева. А боец выжил, пришел в себя, отполз подальше, чтобы немцы не добили, если вдруг найдут. Позже его подобрали хуторские. Прятали, перевозили из одного хутора в другой. Окреп немного и по железной дороге отправился к своим…

Мало кому довелось видеть врага лицом к лицу. Николаю Петровичу – довелось. Произошло это в бою за Сталинград.
– Нас, воинов 13-й гвардейской дивизии, осталось мало. И, тем не менее, было приказано: защищать Мамаев курган до прихода бригады. Земля – вся пробитая, в крови, усеяна гильзами. Говорили, что в рукопашной перегрызали друг другу горло. Я не верил. А самому случилось схватиться. Я был на левом фланге, в окопе. И вдруг вваливается немец. Повыше меня, в каске. И у меня каска – русская. Что делать? В разведке учили: сразу обхватил его, правую руку прижал, левую – завернул, за ногу ему подцепил и свалил. А свою ногу сильно подвернул, болит так, что двинуться не могу. Достал кинжал, ударил им немца. И нога болеть перестала. Только теперь иногда дает себя знать…

И Николай Петрович показывает тот самый кинжал – длинный, тонкий, похожий на скальпель. В вещмешке всегда были еще гранаты и пехотинская лопатка. Ею тоже приходилось драться, вспоминает ветеран.

Двухрядная спутница бойца

Немало фронтовых дорог выпало на долю Николая Морозова. Сталинград, Курская Дуга, форсирование Днепра, освобождение Полтавы, Кременчуга, Александрии, Первомайска… Не только воевали, но и отдыхать умели во время коротких привалов. Не только стискивали зубы, но и смеялись, и пели, и танцевали, вспоминает Николай Петрович.

– Гармошка появилась еще в учебной части, в Нежине, – улыбается наш собеседник. – Поехали воевать – инструмент взяли с собой. И играли, и воевали. Под Киевом оставил гармошку хуторянке. Говорю ей, мол, жив буду – приеду, заберу. Потом – от Сталинграда шесть тысяч не просто прошел, а прополз по-пластунски. Вернулся в тот хутор, встретились…
Потом, уже здесь, в Салехарде, появились баяны. Стал играть на баяне.

Впрочем, чуткие пальцы не забыли и клавиатуры гармошки. Николай Петрович берет в руки инструмент и играет. Спустя шестьдесят восемь лет после того, как играл однополчанам накануне суровых боев.
Долгий трудовой путь выпал Николаю Морозову и в мирное время. Тридцать лет он проработал учителем Пельвожской школы-интерната. Воспитал восьмерых детей, сейчас они живут в Пельвоже, Шурышкарах, Губкинском, Тюмени, в Омске, – растят внуков.

Еще в молодости Николай Петрович начал терять зрение, и хотя теперь его мир окутан тьмой, и мысли, и душа остаются ясными:
– Я всегда вспоминаю строчки из одного стихотворения, они стали эпиграфом к моей жизни: я инвалид, и все же не жалею, что жизнь и здоровье отданы в бою… Родина – это то, что нас окружает. Карликовая березка, лесотундра, необъятная Обь и даже наш северный комар – это наша родина. И за нее не жаль и жизнь отдать.

Фото автора

ВЗЯЛ ГАРМОШКУ И ПОШЕЛ ВОЕВАТЬ

Последние новости