АРС-ПРЕСС

Альберт АДЫЛОВ

Одной из тем, внезапно «всплывших» в последние дни в связи с событиями в Южной Осетии, стал несколько подзабытый российской аудиторией «чехословацкий вопрос».

Подзабыт он по вполне понятным причинам: несколько лет назад резко сменилась тональность отечественных СМИ, которые в предыдущие полтора десятилетия, что ни август – то затягивали тоскливую песнь о «раздавленной советскими танками пражской весне». Поэтому, когда изрядно обмишурившийся с блицкригом президент Саакашвили среди прочих неадекватных выпадов по поводу «российской агрессии» вывалил ещё и оценку «это как вторжение в Чехословакию в 68 году» - даже не все поняли, о чём речь. А помнить те события нужно очень хорошо, поскольку в информационной войне против России их жупелом размахивать будут ещё очень долго. Да и повод подходящий – не только Осетия: сегодня со дня ввода в Чехословакию войск стран Варшавского договора исполняется ровно 40 лет. Многие части и соединения советских Вооружённых сил выдвигались с территории Калининградской области: по воспоминаниям современников, с чкаловской авиабазы поднимались военно-транспортные самолёты с десантниками – занимать пражский аэродром. «Калининградская правда» в тот август ежедневно публиковала материалы под грифом «К событиям в Чехословакии».

Официально в нашей стране это трактовалось так: «по просьбе чехословацкого народа и его правительства Советский Союз, а также братские социалистические страны (НРБ, ВНР, ГДР и ПНР) приняли решение оказать помощь чехословацкому народу в деле защиты социализма от происков праворевизионистских сил, поддерживаемых империалистическими кругами Запада». Участник тех событий калининградец Владимир Вахрамеев, вступавший на территорию Чехословакии в звании лейтенанта, вспоминает, что кое-какой «империалистический след» в событиях проскальзывал: вдоль границ наблюдалась активность натовской авиации. Конечно, прямой связи между идеями пражских реформаторов, затеявших в своей стране «перестройку» на 20 лет раньше Горбачёва, и злыми кознями западных держав не было, но в памяти оставалась Венгрия 1956 года. Там тоже реформаторское правительство заявляло, что всё контролирует, а в итоге события пошли по такому сценарию, что Советской Армии пришлось воевать на два фронта: и против «контрреволюционного мятежа», и против преступно попустительствовавшего этому мятежу венгерского руководства. Воевать с одной целью: не допустить выпадения из системы нашей обороны важного звена – целой державы. Когда через 12 лет подобная перспектива замаячила в Чехословакии – советское руководство решило нанести «упреждающий удар»: лидеров «пражской весны» во главе с Александром Дубчеком во время переговоров с советской делегацией задержали и изолировали, а уже поставленные на их место послушные Кремлю фигуры попросили «помощи». И «помощь» была оказана немедленно.

По воспоминаниям Вахрамеева, население встречало наши войска возмущённо и недружественно – плакатами с надписями: «Ленин, проснись! Брежнев с ума сошёл!» или «Ваши отцы – освободители, вы - оккупанты!» Что ж, по сути, так оно и было – ведь слово «оккупация», если отбросить эмоции, означает лишь занятие вооружённой силой некой территории без согласия её населения. А эмоции по поводу формы у нас часто довлеют над содержанием. Так уж повелось, что свой гражданский, с оружием в руках воюющий в тылу врага – «партизан», а чужой, особенно если враг – это мы сами – «бандит». Свой – «разведчик», чужой – «шпион», и так далее. И «коммунистическая пропаганда» здесь ни при чём – так было и так будет всегда и везде, как ни называй общественный строй – «социализмом» или «постиндустриальным обществом». Понятие «свой-чужой» - фундаментальная основа любого общества, любого социального организма. Именно дезориентация по этому основному показателю и вызвала поистине катастрофические последствия в Советском Союзе на рубеже 80-90-х годов прошлого века. Столь катастрофические, что и самого обеспамятевшего общества просто не стало – оно распалось на более мелкие сегменты. Распалось потому, что перестало отличать своих от чужих, и, следовательно, различать гипотетические пользу и вред от исполнения чьих-то рекомендаций. Тогда у нас и повелось безоговорочно принимать к сведению и исполнению чужие оценки наших действий по части соответствия их нормам морали и человечности: «аморально, мол», «жертвы, мол»…

Кстати, о жертвах. Если верить авторитетному справочнику Вадима Эрлихмана «Потери народонаселения в XX веке», в Чехословакии агрессор потерял больше жизней, чем те, на кого он напал. Судите сами: граждан Чехословакии «погибло 82 человека, из них 58 – с 21 по 26 августа», в то время как из советских военнослужащих «11 человек погибли в столкновениях, 85 – при различных происшествиях». Вахрамеев размышляет:

- Думаю, эта цифра реальна, так как в записной книжке (за август-сентябрь) я ежедневно фиксировал двух-трёх погибших. Потери, в основном, были связаны с несоблюдением правил безопасности при выполнении различного рода работ, в результате небрежного обращения с оружием и т. д. Безусловно, наши потери могли бы возрасти в несколько раз, если бы Чехословацкая народная армия не заняла позицию невмешательства…

Не случилось, как мы знаем. Потому, слава Богу, и жертв было немного, ведь советских солдат перед пересечением границы инструктировали: «оружие можно применять лишь в крайних случаях». Вступавшие в Чехословакию вместе с Советской Армией наши коллеги по Варшавскому договору вели себя несколько иначе. Вновь – слово Владимиру Сергеевичу:

- Увидел группу молодых чехов, о чём-то громко спорящих с капитаном армии ГДР. Разговор на повышенных тонах перерос в угрозы со стороны молодых людей. Один из них попытался спровоцировать драку, но, получив отпор, плюнул в капитана и попал ему в лицо. Далее всё происходило, как в ускоренном кино: офицер вынимает пистолет, раздаётся выстрел, юноша падает, а остальные чехи разбегаются. С противоположной стороны улицы прибежали двое полицейских, проверили у нас документы, затем остановили машину и погрузили труп. На мой встревоженный вопрос, какие последствия могут быть, капитан попросил лишь подтвердить, что чех в него плюнул. В дальнейшем никто и никуда меня не вызывал.

Вот такое «кино»…В общей оценке событий Владимир Вахрамеев солидарен с крупным советским дипломатом Олегом Трояновским: «Мне казалось тогда и кажется сейчас, что это была одна из крупнейших ошибок брежневского времени». Что ж, у каждого – свой взгляд, а у очевидцев и современников прав, наверное, больше, чем у потомков. Замечу только, что никто из осудивших советскую агрессию наших соотечественников так и не дал рецепта, что же надо было в тех обстоятельствах делать «по-хорошему» и к чему бы это привело в перспективе. И ещё одно: в юности, выпавшей как раз на конец 80-х, я очень сочувствовал «раздавленной пражской весне», а потом перестал. Потому что увидел, как «свободолюбивый чешский народ» вступил в НАТО – организацию, фактической задачей которой является навязывание своей воли другим странам и народам вооружённым путём. И там, где это навязывание сейчас происходит, счёт жертв идёт не на десятки жизней, а на десятки тысяч. Вот оно и выходит, что когда оккупируют твою страну – это «агрессия», а когда ты оккупируешь чужую – это «распространение демократии». Всё та же дилемма «свой-чужой».

Возвращавшиеся из Чехословакии поздней осенью 1968 года войска в Калининграде торжественно встречали: по свидетельству очевидцев, весь Ленинский проспект был запружен живой силой и техникой. Провожать и встречать своих солдат России не привыкать, и традиция эта, к сожалению, не прервётся, пока действует принцип: «война есть продолжение политики иными средствами». Не мы это изречение придумали – это один из законов жизни, ничего не поделаешь.

В заключение хочется привести одно сообщение, обошедшее телетайпы мировых информационных агентств несколько дней назад: «Действия Москвы в Южной Осетии были оправданы. Лидеры Польши, Украины и прибалтийских стран не хотят реально взглянуть на события...» Об этом заявил президент Чехии Вацлав Клаус в интервью местным журналистам. Клаус подчеркнул, что не может плыть «на модной волне рассуждений про золотую Грузию и злую Россию». Это, по его мнению, «упрощенное понимание мира». Президент Чехии отверг также сравнения современной ситуации с вторжением советских войск в Чехословакию в 1968 году. Как заявил Вацлав Клаус, «Чехословакия не оккупировала Закарпатскую Русь, и вторжение войск не было ответом на наше нападение. Дубчек - не Саакашвили». Ну уж коли чешский президент так считает…

«СВОЙ - ЧУЖОЙ»: ДАЛЁКОЕ – БЛИЗКОЕ…

Последние новости